Дмитрий Хворостовский для Красноярска больше чем легенда. Это код города, его ДНК. Театр оперы и балета, институт искусств, музыкальная школа, аэропорт носят его имя.
Что остаётся за кулисами громкой славы? Кто сегодня зажигает новые звёзды на сибирской сцене и как продолжается дело Хворостовского? Корреспондент krsk.aif.ru поговорил с профессором института искусств, солисткой театра и человеком, которому доверили заботу о наследии великого земляка, Верой Барановой.
Слёзы зрителей
Наталия Тихомирова, krsk.aif.ru: Вера Павловна, Хворостовского называют певцом мира. В чём феномен его голоса? Сила, диапазон, драматургия?
Вера Баранова: Действительно, голосов в мире много, очень хороших, мощных, даже сильнее технически. Но почему мы сравниваем Хворостовского с Шаляпиным? Потому что они пели душой. Многие певцы выступают на сцене, как шарманки: покрасовались своим красивым тембром, а в сердце слушателю не попали. А Дима... Он сам себе был режиссёром. Ему постановщики говорили только, из какой кулисы выйти на сцену или когда певица — партнёрша по спектаклю — к нему подойдёт. Всю драматургию он наполнял сам — своим чутьём и сердцем. У зрителей были и мурашки, и слёзы, и радость, и трепет. Поэтому и запомнились прежде всего его харизма, глубокое проникновение в то произведение, которое он пел.
Хворостовский ни разу не исполнил ни одной роли одинаково. Каждый спектакль — новое открытие. Та же музыка, тот же текст, но сегодня агогика (лёгкое отклонение от темпа. — Ред.) на этом слове, завтра — на другом. Когда слушаешь его, думаешь: Господи, какое наслаждение!
— А вы с ним пели вместе?
— К сожалению, нет. Когда он уехал из Красноярска, я только поступила в институт. Но пересекались на концертах позже. Дима был очень простым. Ни капли высокомерия, хотя был уже мировой звездой. И летел дальше — покорять сцены Метрополитен-оперы и Ковент-Гардена.
Я помню, оперный певец Алексей Татаринцев рассказывал: когда они с Дмитрием гастролировали вместе с юными музыкантами по России в сложные девяностые, тот покупал им продукты. У него хватало времени и сил на такую заботу. И ещё важная деталь. Хворостовский был очень большим другом для всех. Он никогда ни про одного певца не говорил плохо. И даже как-то прямо заявил западной прессе: «Вы что, хотите, чтобы я про кого-то плохо сказал? Нет, от меня помойки вы никогда не дождётесь!»
Судьбоносный автобус
— Талант Хворостовского — это дар или результат труда его педагогов и родителей?
— Это, безусловно, колоссальный труд семьи. Сейчас мы с Александром Степановичем (отцом певца. — Ред.) пишем сценарий, много говорим о том времени. В книге «Сибирская сага» мама Дмитрия Людмила Петровна описывает, каким непростым подростком он был. Увлекался роком, хотел бросить музыкальную школу, говорил: «Не нужна мне музыка!» Но родители проявили мудрость и терпение. Отец с рождения сына музицировал, играл Шопена. Бабушка возмущалась: «Тише, Шура, пусть Димочка поспит!» А он отвечал: «Ничего, пусть спит под музыку, впитывает».
Потом они искали путь. Дадут машинку — он её не разбирает. Значит, не инженер. Повели в спорт — тренер сказал: «Какой из него гимнаст?» В конце концов пришли в педагогический колледж. Его послушали и сказали: «Парни нам в хоре нужны». Тогда никто и не думал, что он станет великим оперным певцом. Но педагог Галина Астанина разглядела в нём сольный потенциал.
Окончательно певческую судьбу Хворостовского решил невероятный случай. Мама-врач повела будущую мировую звезду оперной сцены поступать в вуз. И решила так: «Сынок, смотрим на автобус. Если подойдёт № 27 — идём в медицинский, а если 50-й — в институт искусств». Подошёл автобус № 50. И так, по большому счёту по воле случая, Дима пришёл в эти стены. Поступил первым номером!
Мы на днях заново открыли зал, который впервые принял первокурсника Хворостовского. Концертно-выставочное пространство «Зал искусств» — это старейший концертный зал в Красноярске в здании, построенном в начале XX века. Здесь юный Дмитрий пел ещё студентом. А на открытии выступил его давний соратник по сцене, солист театра «Новая опера» им. Е. В. Колобова Алексей Татаринцев. Он вместе с супругой Агундой Кулаевой, солисткой Большого театра, исполнил произведения из репертуара знаменитого певца.
«Наш белый тигр»
— Вы возглавляете Красноярский фонд развития искусств имени Дмитрия Хворостовского. В чём его миссия?
— Наш девиз — «Вдохновляем творчеством, помогаем делами». Многие думают, что фонд занимается только музыкой или только наследием певца. Но мы помогаем и художникам, и танцорам, и студентам. Например, поддерживаем копийные практики студентов художественного факультета в Эрмитаже — это когда ребята пишут копии с великих картин, постигая азы большого искусства. Помогаем хореографическому колледжу: финансировали поездки студентов, мастер-классы.
Фонд поддерживает и реставрацию памятных досок, участвует в создании бюстов. В этом году в рамках Фестиваля Хворостовского была огромная образовательная программа, в которой приняли участие коучи самого высокого уровня. В их числе итальянский маэстро Лука де Марки, специалист по барочной музыке, коуч из Большого театра Дмитрий Юрьевич Вдовин. Даже лингвиста Романа Матвеева пригласили, он работал с нашими студентами над немецкой фонетикой.
— А что с наследием самого Дмитрия?
— В музей передано много экспонатов. Не оставляем и родителей Дмитрия без внимания: отец и мать певца уже в почтенном возрасте. Но главное — мы продолжаем его дело.
Дмитрий всегда защищал русскую культуру. Он бунтовал, когда во Франции пытались исказить содержание «Евгения Онегина». И платил огромные неустойки, но не соглашался петь в переделанной опере. Говорил: «Я русский и буду отстаивать свою культуру»... На похоронах Дмитрия было много поклонников его гения. Из разных стран. Китайцы, например, плакали и называли его «наш Белый тигр» за эту благородную седину и стать. А мои студенты и сейчас говорят: «Это наш бог, бог вокала».
Секреты вокальной магии
— Красноярск — промышленный город с суровым климатом. Существует миф, что лучшие голоса рождаются на морском побережье. Как у нас получается растить таких звёзд?
— Итальянцам, безусловно, помогает фонетика. Она изначально звонкая. Высокая певческая форманта заложена в языке. А русский язык более глубинный, грудной. Но это не означает, что в Сибири нельзя научиться петь на мировом уровне. Нужно развивать музыкальность с детства. Первое — отдать ребёнка в музыкальную школу. Второе — хор. Третье — найти хорошего педагога.
У нас на кафедре все профессора прошли оперный театр. Они знают, как не сломать голос, а правильно его поставить. Образование у нас по сути консерваторское. У нас растут большие таланты, и наши выпускники солируют на ведущих сценах страны.
— Правда ли, что для развития голоса надо пить сырые яйца, как в фильме «Весёлые ребята», например?
— Это чтобы связки слиплись? Глупость полная. Помните дома, которые были построены на яйцах? Они крепко слеплены. Вот и с голосом так же. Полезен здоровый образ жизни. Мы живые люди. А петь в Сибири надо сердцем. Как Дмитрий Хворостовский. Он до сих пор и есть тот самый маяк, на который мы все равняемся.