Вне тусовок. Алексей Гоман раскрыл тайну создания хита «Русский парень»

Хит «Русский парень» больше 20 лет назад принёс Алексею Гоману всенародную любовь и победу в проекте «Народный артист». При этом сам музыкант признаётся: никакого выдуманного продюсерами образа не было, он просто всегда оставался собой.

О том, как создавался «Русский парень», почему артист предпочитает держаться вдали от шоу-бизнеса и каким родителем он хочет быть для взрос­леющей дочери, Алексей Гоман рассказал krsk.aif.ru.

«Пою о том, во что верю»

Екатерина Литвинова, krsk.aif.ru: Алексей, вы довольно рано стали известны широкой аудитории как «русский парень». Откуда вообще появился этот образ, где его корни?

Алексей Гоман: Никто образ не придумывал — ни продюсеры, с которыми работал в тот момент, ни я сам. Был конкурс, были участники, концерт. Каждому участнику для финала написали оригинальную песню. Для меня — «Русского парня», и всё сложилось само собой.

Мне песня сразу очень по­нравилась. У меня есть понятие любви к Родине. Песня без неуместного пафоса. История солдата, который пишет письмо своим родным со словами поддерж­ки и с мыслью: всё будет хорошо, я вернусь. Я понимал, как её петь, и знал, что сделаю это честно. Думаю, эта искренность и сделала песню популярной в те годы, когда патрио­тизм в музыкальном направлении не был в моде.

Сейчас эту композицию слушают с другими настроениями. В туре люди встают, когда она начинает звучать. В каждом городе в зале присутствует родственник или близкий человек того парня, который находится в тяжёлых условиях и рискует жизнью. Отвечая на ваш вопрос: я пел эту песню, будучи самим собой, и ничего не изменилось.

— Из-за «Русского парня» многие воспринимают вас именно как патриотического певца. Вам самому близко такое деление в музыке?

— Я русский человек, артист. Всегда пою то, что мне нравится и находит отклик у слушателя. Благодаря песне «Русский парень» и тому, что у меня хорошо получается исполнять песни прошлых лет, включая военные, меня действительно часто приглашают на патриотические мероприятия. В памяти многих я закрепился в этом образе.

Никакого диссонанса у меня не возникает: я люблю эти песни, верю в то, о чём пою, и от таких выступлений не отказываюсь. Я вообще не делю музыку на «патриотическую» и «непатриотическую». Я пою о том, во что верю. Но по зрителям вижу: в наши тревожные времена люди особенно ждут песен о любви и о самой жизни.

— «Маленький оркестр», солистом которого вы являетесь, обращается к музыке 1950–1970-х годов и к поэзии Есенина, Гумилёва, Цветаевой. Что вы нашли в этом такого, чего вам не хватает в современной культуре?

— Это музыка с надеждой. В ней особенное настроение. К тем временам можно относиться по-разному, не всё было хорошо. Но творчество в те годы было особенным. Времена оттепели, полёт Гагарина в космос. Во всём присутствовала на­дежда на лучшее.

Часто, если разобрать песню тех лет на составляющие: мелодию, аранжировку и стихи, — то окажется, что каждая часть была самостоятельным произведением. Стихи читались, аранжировка была прекрасна и без мелодии, а мелодию отдельно можно было легко напеть, и она была красивой. Когда это соединялось в песню, она становилась большим произведением. Мы придерживаемся тех же идей. В меньшей степени перепеваем песни тех лет и больше пишем свою музыку. Послушайте наш альбом на стихи Сергея Есенина «ЕСЕНИН’130»: мы с уважением и любовью отнеслись к великому поэту. Вот такой музыки мне и не хватает в современности.

— Во время гастролей вы решили отказаться от плейбэков (воспроизведение заранее записанных аудиодорожек. — Ред.) Почему?

— Сделали ставку на честное исполнение песен, на искренность. С плейбэком ты музыкально связан, отсутствует момент импровизации.

Живое исполнение даёт музыке ощущение присутствия, чувство момента, непредсказуемость. Многим так даже больше нравится. Есть музыканты, есть артист, есть зритель. Есть мгновение настоящего, когда звучит живая музыка, артист, который поёт сам, и человеческое общение без украшательств. У меня прекрасные музыканты, большие профессионалы, слушать их — одно удовольствие. А я делаю всё, чтобы у людей осталось только хорошее послевкусие от концерта.

— Вы много лет находитесь в шоу-бизнесе, но складывается ощущение, что вам важно сохранять чуткость, даже романтичность, уязвимость. Что помогло не очерстветь?

— Воспитание. Любовь к зрителю и своему делу. Давайте скажу прямо: я не отношу себя к шоу-бизнесу, я просто артист и певец. В тусовках не участвую. Не делаю многого, что относится к шоу-бизнесу. По этим правилам не живу.

Очерстветь не хотелось бы просто по-человечески. С возрастом уходит наивность, приходит осторожность, покрываешься бронёй. Но чёрствости допускать не хочется. Нам нельзя забывать о том, что друг к другу нужно относиться внимательнее, с уважением и по возможности помогать, если нужно. Вот этими мыслями и живу.

Где же «Русский парень»? Алексей Гоман рассказал о разводе и уходе с экранов Подробнее

Было больно

— Вы с Марией Зайцевой (солисткой экс-дуэта «#2Маши». — Ред.) после развода сохранили тёплые отношения и вместе участвуете в жизни дочери Сандры. На такое способны немногие экс-супруги. Что было самым сложным на этом пути?

— Признать, что нас с Машей больше ничего не связывает, кроме нашей дочери. Было больно, были слёзы. Но мы пришли к правильным решениям, и любовь к нашему ребёнку помогла со всем справиться. Как у мужа и жены не получилось, но дочь здесь ни при чём. Решили: будем хорошими родителями. Вроде бы получается. Я благодарен своей бывшей супруге за адекватность, мудрость и любовь к нашему ребёнку. Это работа двух людей.

— Сандра взрослеет и сама начинает увлекаться музыкой, играет на фортепиано. Когда вы видите в ней желание заниматься творчеством, вас это радует как отца или заставляет переживать?

— Жизнь сама по себе непростая. Я хочу, чтобы моя дочь сама выбрала свой путь независимо от желания родителей. Мы к ней прислушиваемся, мы рядом, мы поможем всем, чем можно. И если она выберет этот непредсказуемый путь, мы будем с ней.

Я люблю видеть в ней творческого человека, она креативная, интересно мыслит. И мне понятна сфера этой деятельности, отговаривать не буду. (Смеётся.)

— Какие правила есть у вас как у отца?

— Правил нет, есть огромное желание подарить маленькому человеку любовь, чувство безопасности и, главное, не потерять её доверия. Хочется, чтобы она, когда на душе неспокойно, могла прийти и всё рассказать. Это важнее, чем соблюдение правил. Мы все заслуживаем любви, особенно дети.