Сотрудники Красного Креста экстренно направляются в Кутурчинское Белогорье, чтобы в полевых условиях оказывать поддержку добровольцам и правоохранителям. С 4 по 9 июня 2026 там начнутся новые масштабные поиски пропавшей полгода назад семьи Усольцевых. Чем «болеют» волонтеры и зачем на место трагедии приезжают родственники Усольцевых — krsk.aif.ru рассказали эксперты.
«Вспышка из-за ложки»
По словам руководителя направления психосоциальной поддержки «Российского Красного Креста» в Красноярском крае Вероники Пугачевой, работа на затяжных и безрезультатных выездах, связанных с исчезновением семьи Усольцевых, далека от кабинетного консультирования. Специалистам приходится становиться «громоотводами» для накопившейся усталости десятков людей, ищущих пропавших Усольцевых. Физическое истощение и отсутствие новостей о судьбе семьи провоцируют стычки на ровном месте.
«Это конфликты на пустом месте, я их так и называю. Кто-то не так посмотрел, не так сказал, не ту ложку первым взял — и всё. В такой ситуации дезорганизация не нужна, а психолог постоянно выступает громоотводом, чтобы не было ярких вспышек», — поясняет Вероника Пугачева.
Эксперты работают на опережение: они не ждут, пока уставший поисковик, разыскивающий семью Усольцевых, обратится сам. При экстренной помощи принцип «клиент должен прийти» моментально пропадает.
Персонал обучают насмотренности, позволяющей вычленить из толпы того, кто находится на грани истерики, чтобы купировать «заразный эффект» паники вокруг загадочного исчезновения.
«Тайна без разрядки»
Пропажа семьи Усольцевых осенью прошлого года держит в напряжении всех причастных уже более полугода. Вероника Пугачева уверена: сила эмоционального воздействия трагедии Усольцевых складывается из нескольких составляющих, главная из которых — возраст потерявшейся девочки.
«Наличие маленького ребёнка всегда является самым основным ужасом. Мы всегда остро переживаем за детей. Каждый начинает проецировать это на собственное состояние», — комментирует эксперт, говоря об истории пропавшей семьи.
Катализатором тревоги становится нулевая информационная картина. Люди заперты в ситуации неопределённости, которая не даёт пройти естественные стадии принятия горя. «Даже смерть иногда позволяет выдохнуть, когда мы знаем, что произошло. А когда нет результатов — невозможно получить разряд выхода эмоций», — добавила специалист, рассуждая о поисках семьи Усольцевых.
Мистический ореол, возникший из-за отсутствия улик в тайге, лишь подогревает общий фон вокруг исчезнувших. Психолог подтверждает: чем больше загадок в деле Усольцевых, тем активнее работает воображение, заставляя людей бесконечно возвращаться к обсуждению.
Методики и аппараты «здесь и сейчас»
Для снятия острого стресса у участников поисков пропавших Усольцевых психосоциальная служба применяет передвижной инструментарий. В палатке, развёрнутой прямо на месте штаба, установлено оборудование для быстрой мобилизации добровольцев, вовлечённых в эту затяжную историю.
Ключевым прибором являются очки биологической обратной связи.
«Буквально восемнадцать минут человек лежит в очках и получает необходимую поддержку. Это позволяет мобилизовать его, когда другими способами отдохнуть нет возможности», — уточняет Вероника Пугачева, описывая помощь.
В работе с тяжёлыми состояниями задействован аппарат, стабилизирующий эмоциональный фон с помощью движения глаз (ДПДГ-методика), и компьютерный комплекс для формирования навыков саморегуляции.
Также в ход идут классические техники когнитивно-поведенческой терапии, нейролингвистического программирования и гештальт-подхода. Основные приёмы — дыхательные упражнения, «заземление» и «якорение», фиксирующие состояние покоя у тех, кто продолжает искать пропавшую семью Усольцевых.
«Ощущение бесполезности»
Особый акцент делается на работе с добровольцами. По наблюдениям экспертов, именно волонтёры на осенних 12-суточных выездах по поиску Усольцевых оказывались в самом тяжёлом положении, поскольку их мотивация отличается от мотивации других профессионалов.
«Тяжелее всех именно волонтёрам. Люди идут на поиски за результатом. Задача — получить удовлетворение от того, что ты делаешь. А когда результата нет, возникает сильнейшее ощущение собственной бесполезности, мол, я ничем не пригодился. Из-за этого они выгорают гораздо сильнее», — объясняет собеседница, говоря о деле Усольцевых.
Она подчеркнула, что родственники, друзья пропавших и местные жители тоже проявляли панические состояния, но именно добровольческое выгорание на фоне безвестного исчезновения семьи Усольцевых требует немедленного вмешательства.
24 на 7 без ограничений
На новый этап поисков пропавшей семьи, который продлится ориентировочно до девятого июня, выезжают два эксперта от регионального Красного креста. Это Анна, руководитель психологов ЧС федерального уровня, и Татьяна, входящая в состав специалистов МЧС России. Обеим предстоит работать в крайне интенсивном режиме. В ведомстве пояснили, что при чрезвычайных ситуациях, подобных исчезновению Усольцевых, понятия «норма выработки» не существует.
«Во время операций по антитеррору мы специально проверялись, насколько нас хватит. За трое суток через наших сотрудников прошло свыше девятисот пятидесяти человек. Никому не отказываем», — резюмировала руководитель психосоциальной поддержки.
После возвращения домой самих психологов ждёт курс посткризисной реабилитации с применением песочной и арт-терапии, чтобы они снова были готовы помочь тем, кто ищет разгадку исчезновения семьи Усольцевых.
Напомним, семья Усольцевых — Сергей, Ирина и их пятилетняя дочь Арина — пропала 28 сентября 2025 года в Кутурчинском Белогорье Красноярского края. К масштабным поискам в октябре 2025 привлекли свыше 1,5 тысяч добровольцев, спасателей и сотрудников правоохранительных органов.
Сейчас проходит вторая стадия поисков.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Нейросеть привлекли для анализа снимков с места пропажи Усольцевых 
Сделали 20 тысяч снимков. В поисках Усольцевых задействовали нейросеть 
Осталось только два следа. Версии пропажи Усольцевых, опровергнутые СК 
«Мама мне снится». Сын Усольцевой рассказал о последней встрече с семьей