Охота за кадром. Фотограф открыл, как снимать в диких местах и не пропасть

Известный фотограф и искатель приключений Михаил Вершинин рассказал корреспонденту krsk.aif.ru, почему красоты других стран не греют ему душу, чем может быть опасен даже очень милый зверёк и как одна фотография способна изменить судьбу целого природного парка.

Сила визуального образа

Наталия Тихомирова, krsk.aif.ru: Михаил, вы много путешествовали: Америка, Италия, Испания, Германия, Англия, Южная Америка. Но всегда возвращались в Сибирь. В чем её суперсила для фотографа?

Михаил Вершинин: В разнообразии и уникальности. Красноярские Столбы со своими сиенитовыми исполинами — это визитка, но есть и другие места. Природный парк «Ергаки» очень напоминает американский Йосемити: те же скальные выходы, озёра, первозданная тайга. А плато Путорана по площади равно Великобритании. Или Анабарское плато за полярным кругом, на границе региона и Якутии, к востоку от плато Путорана. Это труднодоступная возвышенность, достигающая 900 м, с каньонами. Там мало кто бывает, даже местные жители не все о ней знают. Это ни с чем не сравнимо!

— Бывало так, что ваши удивительные фотографии сыграли ключевую роль в развитии туризма?

— Я снимал скалы в Ергаках ещё в начале двухтысячных, задолго до появления официального статуса парка. Просто влюбился в это место! И однаж­ды инициативная группа по развитию территории вышла на краевую администрацию. Когда губернатор Александр Хлопонин приехал в Ергаки, я показал ему свои работы. И он прямо сказал: «Всё, здесь будем развивать туризм».

После этого глава края обязал представителей министерств: транспорта, связи, энергетики — выехать на место. Мы, инициативная группа, обеспечивали поход: ставили палатки, прокладывали маршруты, водили, кормили. И в тот же год в Ергаках по­явилась сотовая связь. Считаю, открытие краевого парка произошло в том числе благодаря моим фото. Точно знаю: одна фотография способна подвигнуть человека на путешествие. А иногда активировать и целую систему.

Вообще, с крупными структурами приходится взаимодействовать часто. Например, ко мне обратилась одна организация. Им нужно было фото местности для оформления в крае новых подразделений. Попробовали сгенерировать с помощью искусственного интеллекта — вроде красиво, но когда доходит до панорамы, не хватает подлинности. Пришлось звать живого фотографа. А потом эти снимки и для научных работ используются. Два раза в год езжу в большие экспедиции в сотрудничестве с учёными.

«О дивный дикий мир!»

— Как вам удаётся снимать дикую природу, к примеру, снежного барса или медведя, так близко?

— Снежный барс — зверь пугливый и осторожный. Он хищник, но людей боится панически, реагирует на любой звук. Мы с научной группой в Саяно-Шушенском заповеднике долго высчитывали, где сделать засидку. Засидка — это когда ты садишься в укрытии, как в берлоге, и сидишь часами не шелохнувшись, замаскированный так, чтобы тебя не заметили. После проверки фотоловушек было понятно, где примерно находится семейство барсов. Встали в четыре утра, и нам очень повезло. В итоге сняли сразу четырёх хищников! Для учёных это была удача: обычно животные лишь мелькают где-то вдалеке. А тут близко целое семейство.

Манит тайной. Место пропажи Усольцевых стало популярным для туристов Подробнее

Снимал и белого медведя на Таймыре. Очень опасный хищник! Если лёд отходит от берега, он остаётся на суше практически голодный. Мы наблюдали, как он добывает хомяков-леммингов. Местные охотники шутят: хочешь снять белого медведя — растопи жир нерпы в избушке, и он хоть за 30 км придёт.

Мы как-то встали на ночёвку на тримаране (катамаран на трёх баллонах). Сварили уху. В четыре утра мишка начал шастать вокруг, пытался залезть к нам. Запах сработал. Пришлось отпугивать...

— Чувство самосохранения когда-нибудь отключалось?

— Бывает, что страстное желание сделать кадр побеждает инстинкты. Это как зависимость. В 2015 году на севере снимал оленя. Подошёл слишком близко, а тот неожиданно напал на меня, начал бодать. Я тогда вывихнул локтевой сустав. Хорошо, ребята отогнали. Вызвали санавиацию, эвакуировали. Сутки ждали вертолёт.

В том же году на острове Большой Бегичев был случай с песцом. Большой Бегичев — остров перед выходом в море Лаптевых, относится к Якутии. Я пришёл со съёмки, сел завтракать на берегу. И вдруг песец начинает на меня кидаться. Орнитолог из нашей группы, швед, говорит, что даже укусил. Выяснилось, что у дикого животного было бешенство. Пришлось пристрелить, хоть и жалко было. Долго удивлялись, как такое милое животное может быть бешеным. Любой зверь опасен, даже милый с виду песец, если болен или голоден.

Виды, как у Рериха

— Если турист хочет по-настоящему увидеть край, что посоветуете?

— Снимать лучше в «режимное» или «золотое» время: 40 минут до восхода солнца и 40 минут после. То же самое вечером на закате. Именно тогда приходит тот самый цвет, который делает пейзаж нереальным. Как у Рериха. Ведь смотришь на его полотна и думаешь: откуда такие выдуманные краски? А они настоящие! Просто надо попасть в правильное место в правильное время. У меня есть несколько снимков, где отдалённо присутствуют такие разноцветные пейзажи. Это называется «золотой час» — без него пейзаж будет некрасочным, а в эти периоды природа словно оживает.

Тайна Сундуков. Почему духи хакасских гор не пускают случайных гостей Подробнее

Если хочется дикого — поезжайте на плато Путорана или в Ергаки, но вглубь, а не только на смотровые площадки. А лучше на Таймыр. Я, например, в одной экспедиции 51 день провёл на тримаране. Мы пытались пройти морем Лаптевых и Карским от Хатанги вдоль полуострова, но упёрлись в лёд: ветер дул с севера больше месяца, мы не могли выбраться из ледового плена.

Но красота там неописуемая. Горы Бырранга, самые северные в мире, окружённые болотами и озёрами. Или река Чуня. Мы поднимались на 450 км от Байкита, там тоже первозданная природа, не тронутая цивилизацией.

— Чего региону не хватает для развития массового туризма?

— Культуры общения с природой. Посмотрите на надписи на скалах, на мусор на Столбах и в Ергаках. Из-за этого медведи приходят к стоянкам, привыкают к человеческой пище. Это опасно и для зверей, и для людей. Сначала нужно привить уважение к природе, а потом уже строить инфраструктуру, дороги. Иначе нечего будет показывать.

Например, Кутурчинское Белогорье. Все узнали о нём недавно из-за трагической истории с пропажей семьи, а я это место давно знаю. Там та же первозданная природа, непроходимые места. Люди туда едут за ощущением дикости, а сталкиваются с горами мусора.

Туризму дали место. Почему регион не дотянул до топ-10 России Подробнее

Я объездил почти полмира. Был, к примеру, на плато Альтиплано в Южной Америке. Снимал большое извержение вулкана на Камчатке в минус 30 °C, выживал в тяжелейших условиях много дней. И вот однажды, возвращаясь из Боливии самолётом, в полудрёме вдруг отчётливо понял: мы живём в Красноярском крае среди красоты и, образно говоря, опухли от неё. Как будто не замечаем!

Пейзажи в других странах уникальны, но душу не трогают. А здесь трогают! Мы просто привыкли и перестали видеть уникальность наших красот. Но если научиться смотреть, каждый уголок края откроется по-новому. Главное, быть готовым к открытиям, чудесам природы и уважать то, что видишь в видоискатель.