Дано: супруга, пятеро детей, две собаки и кот. Работа. Хобби — игра в музыкальной группе. Вопрос: есть ли у человека свободное время, и если да, как он его проводит? Отсыпается? Уезжает ловить дзен на рыбалку? Идёт с друзьями в бар?
Кто-то — возможно. Но у Сергея Юшкова другая программа «отдыха». Вот уже почти год он состоит в поисковом отряде «ЛизаАлерт», и в свободное время ищет пропавших людей: ночами, выходными и отпусками. О том, что побудило мужчину стать добровольцем, как к этому отнеслась семья и как перенести поиски длиной в месяцы — в материале krsk.aif.ru.
Отличить свидетельства от фейков
Гульнара Казакова, krsk.aif.ru: Сергей, почему первые часы на поисках самые ценные?
Сергей Юшков: Вероятность найти пропавшего в первые сутки составляет порядка 95-98%. Если человек потерялся в городе, свидетели, которые могли его видеть, ещё не забыли каких-то деталей, ещё свежи записи с видеокамер, да и сам человек за короткий промежуток времени вряд ли мог уйти далеко. Пропавший на природе тоже не преодолеет сотни километров за сутки, у него ещё есть силы, он, скорее всего, не замёрз, не истощён. Собаки хорошо берут след именно в первые сутки.
— Помните, во время июльских поисков пропавших в Туве девочек-подростков было много фейков: шаманы публиковали в соцсетях непроверенную информацию о местонахождении пропавших. Тогда это обернулось общественными волнениями. Вы как-то отсеваете подобные «вбросы» или проверяете каждую версию?
— Действительно, бывают люди, которые, не обладая информацией, очень хотят помочь.
Первый способ отсечь «дезу» — через неточные свидетельства «очевидца». Допустим, пропавший человек был 1,5 м ростом, худощавый, в одежде тёмных тонов. А псевдосвидетель описывает его как высокого, плотного, одетого в жёлтый свитер и оранжевые сапоги. Сведениям от «экстрасенсов», не нашедшим реального подтверждения и уходящим в сторону абсурда, мы не верим. Опираемся строго на данные, собранные в ходе информационного и активного поиска. Многое о пропавшем рассказывают артефакты — так мы называем вещи, которые могут или могли ему принадлежать. А вот если человеку показали портрет, и он точно описал детали, которых нет на фото, но которые уже известны нам — значит, это уже свидетель, его слова мы передём координатору. Часто такие данные корректируют направление поиска, сужая его радиус условно, с 360 до 180 градусов.
— Расскажите об участии в самых, пожалуй, известных за последние месяцы поисках — семьи Усольцевых и Виктора Потаенкова.
— Усольцевых искал в июне этого года. Опыт коллосальный! Гулять по тропам Кутурчина можно, а по бурелому и опасному курумнику лучше не пытаться. Очень коварная там природа. Уже тогда в тайге было много медведей, а сейчас стало ещё больше. Также участвовал в возобновлённых поисках Виктора Потаенкова в апреле 2026. Не сказал бы, что там простые прогулочные маршруты. К сожалению, по обоим случаям пока всё тихо.
— Насколько эмоционально тяжело искать людей, которые не находятся месяцами?
— Зависит от конкретного человека. Я к таким вещам стараюсь относиться нейтрально. Меня не гнетёт фактор незаконченности. Здесь и сейчас я с этим сделать ничего не могу, и мои переживания не принесут никакой пользы. Волнуюсь за родственников пропавшего, но не до беспамятства. Выматывая себя мыслями о поисках дома, я не смогу качественно уделить время семье — и придётся жалеть об этом во время поисков, что будет отвлекать.
Каждый случай — особенный
— Опишите типичный день поисков.
— Человек подаёт заявление в полицию, они отправляют заявку нам, и мы начинаем работать. Первой подключается информационная группа: обзванивают родственников, друзей, коллег пропавшего, связываются с медучреждениями — собирают информацию. Если есть свидетельства того, что человек может находиться в местах временного пребывания — хостелах, гостиницах, отелях — звонят туда. Отдельные люди занимаются распространением ориентировок в соцсетях и мессенджерах. Далее у нас два сценария.
Первый формат — локальная задача. Если появляются конкретные свидетельства, мы, к примеру, оклеиваем район ориентировками, опрашиваем местных, просматриваем записи камер, прочёсываем территорию. Для этого не требуется много людей. Курирует работу информационный координатор.
Второй вариант развития событий — активный поиск. Приезжают координатор, много-много добровольцев, операторы беспилотников, представители разных ведомств — полиция, СК, спасатели, МЧС. К одному из недавних поисков подключались конные расчёты. Если природная локация сложная, подключается техника: болотоходы, квадроциклы, иногда даже вертолёты — как для просмотра местности, так и для возможной эвакуации пропавших. Все добровольцы обязательно регистрируются: так становится понятно, сколько у нас людей и какое количество одновременных задач мы можем выполнить.
Далее группы формируются и уходят по своим задачам. Как только человека нашли, вывели из леса и передали родственникам — или медикам — поиск заканчивается.
— Бывает, что формат работы внезапно меняется?
— Да. Допустим, весь день идут активные поиски парня в тайге. И вдруг под вечер приходит информация, что его видели на железнодорожной станции в десяти километрах от леса. Ставится автономная задача: просмотреть видеокамеры на станции, опросить сотрудников транспортной безопасности и других людей, которые могли его видеть. Поэтому поиски, начатые на природе могут закончиться километров за 300 — в другом городе.
— Чем отличаются поиски ребёнка, взрослого и пожилого человека с деменцией?
— На самом деле разница колоссальная. Ребёнок менее опытный и более слабый, чем, допустим, взрослый 40-летний мужчина. У малыша очень много страхов, и если он, допустим, пропал в лесу, подзывать его стараются именно женщины, потому что более грубого мужского голоса он может испугаться и попросту не отозваться. Это же, кстати, актуально и в поисках пожилых людей с ментальными нарушениями. Обнаружив ребёнка, мы его не трогаем: передаём информацию в службы и до приезда специалистов продолжаем наблюдать за ним.
Подростки десяти-двенадцати лет и старше, зачастую сами уходят из дома — на их поиски мы не никогда не надеваем одежду с символикой отряда, которая может вызвать реакцию «беги», «прячься». Мы ведём себя как обычные люди, стараясь ничем не выделяться. Взрослых искать проще: они отзовутся на любой голос, дольше выдержат пребывание в дикой природе.
Не смог остаться в стороне
— Сергей, как вы решили присоединиться к поисковому отряду, и как — при вашем насыщенном графике — вы находите на него время?
— Жена предложила. Она давно знала о существовании отряда и периодически рассказывала мне о поисках. Часто пары по вечерам проводят время за сериальчиками, а мы начали смотреть проекты о добровольцах. Один из выпусков был посвящён истории пятилетней девочки, которую нашли погибшей в 2011 году. Мой сын как раз был её ровесником на момент просмотра. И я решил, что стану тем человеком, который будет незамедлительно выезжать на поиски пропавших.
А что касается времени, нельзя сказать, что я успеваю всё. Всегда чем-то приходится жертвовать: отпрашиваться с работы, пропускать репетиции — всё это потом нужно навёрстывать. В отряде есть такое понятие, как сохранение баланса: все стараются сочетать поиски, личную жизнь и работу так, чтобы не перегорать в той или иной сфере.
— Кто из близких и друзей поддерживает вас в вашем начинании?
— Супруга — мы часто ездим на поиски вместе. У нас даже позывные забавные: у меня Хосе, потому что я внешне немного похож на мексиканца, а у неё Мексика. Старшие дети проявляют интерес, периодически спрашивают о нашей деятельности. Кто-то из друзей-знакомых поддерживает, кто-то относится нейтрально. Но есть и такие, кто говорит: «Лучше бы семье время посвятил». Для многих понятие «доброволец» ассоциируется с каким-то бездельником, которому нечем заняться. Говорят: «У нас же есть полиция, МЧС, СК —пусть они этим занимаются». На самом деле в ведомствах не так много сотрудников, которые могут круглосуточно массированно вести поиски на протяжении нескольких дней. Поэтому каждый доброволец очень важен — и чем их больше, тем лучше.
— Как часто вы присоединяетесь к тем и иным поискам?
— Главный фактор для меня — это не рабочее время, с вечера пятницы до ночи воскресения. Обычно это поиски в природной среде: кто-то пропал на рыбалке или во время сбора дикоросов. Исключение составляет время, когда я в отпуске — например, половину недавнего я провёл на поисках. Уехал на шесть суток и только трижды возвращался на ночь домой. Когда ищут детей, стараюсь присоединяться всегда — эту тему я специально обсуждал с руководством на работе. Отнеслись с пониманием.
«Отряд в каком-то смысле стал моей второй семьёй. Когда у нас поисков нет, начинаю скучать – хотя, конечно, периоды, когда люди не теряются, прекрасны», – Сергей Юшков.
— Поделитесь самыми яркими историями из своей практики.
— Однажды мы всю ночь беспрерывно искали бабушку — заявка в отряд поступила на третьи сутки с момента её пропажи. Люди в моей группе очень устали, мы взяли небольшой перерыв, вновь вернулись к задаче — и тут поступает звонок из штаба: нужна срочная эвакуация. Пенсионерка уже лежала на земле без сил, у неё началась гипотермия. Мы пулей вылетаем на место, передаём бабушку медикам. От адреналина у меня трясутся руки, и тут подходят родственники со слезами на глазах, начинают обнимать, благодарить — и меня накрывает от счастья: мы успели найти человека живым. У нас на все случаи есть алгоритмы действия — кроме реакции на эмоции родственников: они трогают до глубины души.
Бывают и трагические случаи — когда пропавших находят мёртвыми. Мы участвовали в поисках девочки из Ачинска, которая исчезла вместе с матерью. Вернуться домой пришлось до завершения операции — и уже на работе я узнал, что девочка погибла. Дня три не мог отойти. Это было сильным ударом.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Мистика? Раскрыта тайна Камня желаний, к которому шли Усольцевы 
Заглох мотор. Семья с ребенком чуть не повторила трагедию Усольцевых 
Легко сбиться? Эксперт Емельянчик назвал ловушки троп на маршруте Усольцевых 
Одна тайна? Найдены совпадения в пропаже Усольцевых и спецназовца на Столбах 
Мертвые помогут? Эксперты назвали неожиданный итог поисков Усольцевых