Примерное время чтения: 7 минут
520

Привычка смотреть под ноги. Боец - о том, что помогло ему выжить в зоне СВО

«АиФ на Енисее» №22 (2271) 29/05/2024 Сюжет СВОи. Уроки мужества
С отцом Романом у «Адмирала» особая дружба. Каждое воскресенье бойцов вывозили на службу в храм.
С отцом Романом у «Адмирала» особая дружба. Каждое воскресенье бойцов вывозили на службу в храм. / Игорь Борзенко / Из личного архивa

Полгода назад «Адмирал» вернулся домой. Под таким позывным ветеран СВО Игорь Борзенко пробыл на спецоперации 8 месяцев на передовой и 3,5 месяца – в тылу. За это время видел многое. Благодарит Бога, что уберёг от ранений и дал выжить. В апреле боец планировал вернуться в строй, но его списали по возрасту. Привыкнуть к мирной жизни удалось не сразу.

В поисках себя

Кристина Смурова: Игорь Сергеевич, откуда такой необычный позывной?

Игорь Борзенко: В нашем роду по отцовской линии один из родственников был адмиралом Черноморского флота. Я тоже всегда мечтал стать военным, прошёл срочную службу на Тихоокеанском флоте. А когда вернулся, в стране полный разлад настал: шёл 1994 год. Куда идти работать, непонятно.

Приятель предложил устроиться в ИТК-5 при ГУФСИН младшим инспектором безопасности. Но спустя два года службы понял: не моё. Затем был охранником на комбайновом заводе. Застал времена, когда зарплату по году не выплачивали. Тяжёлое время. Потом решил: надо учиться, и поступил в Красноярский колледж деревообрабатывающей промышленности. После четырёх лет учёбы удалось устроиться на частное предприятие по деревообработке. Тогда же решил получить высшее образование, поступил на платное отделение в технологический институт. И тут компания обанкротилась, пришлось бросить учёбу: платить-то нечем было.

– И с мечтой о военной службе тоже попрощались?

– Но вспомнил, что у меня дед казаком был. Меня приняли в Енисейское казачье войско, вместе с ними садовые участки охранял. Они-то мне и помог­ли на спецоперацию попасть. Когда призыв начался, ни минуты не сомневался, что должен быть в рядах тех, кто защищает Родину. Правда, брать не хотели из-за возраста: в ноябре 2022 года мне исполнилось 48 лет. Да и сводного отряда добровольцев на тот момент в Красноярске не было. В казачестве через свои связи вышли на Оренбург, те сказали: пусть приезжает – возьмём. Так я попал за ленту.

В воздухе пахло порохом

– Помните свои первые впечатления, когда попали на передовую?

– Конечно! Там даже воздух другой. Вдыхаешь, а он тяжёлый, с примесью пороха и металла. Первое время страшно было, но это нормальный инстинкт самосохранения. Когда ракеты над головой летят, и не знаешь, куда она упадёт. А спустя неделю привыкаешь. Бывает, стоим, разговариваем, а метрах в ста от нас взрыв. Уже не пугаешься, посмотришь – и дальше продолжаешь.

– У каждого из бойцов своя роль. Кем довелось быть вам?

– Нас, 180 человек, после двухнедельной спецподготовки отправили в Луганскую Народную Республику. Штаб разбили на месте бывшей психбольницы. Ни электричества, ни удобств. Сразу начали сортировать, кого куда. Много среди нас было ребят, прошедших Афганистан и Чечню. У них опыта обращения с оружием больше, таких – в снайперы. Меня взводным назначили. Формирование нашей первой роты полностью на мне было. Горжусь, что среди моих ребят ни раненых, ни убитых не было.

– С местными найти контакт удалось?

– Большинство понимают, что мы не враги. У нас штаб на самом опасном направлении был – Краснолиманском. Постоянные обстрелы, особенно страшно, когда они идут возле больниц и школ. Когда на спец­операцию уходил, жена Анна против была, с дочкой и сыном одна здесь осталась. Но когда видишь, что дети идут в школу, а там обстрелы, понимаешь, что на их месте могли быть твои. Вот тогда осознание пришло, что всё правильно сделал. К нам местные приходили, общались. Помогали, ведь у нас продовольствия много было. При мне люди паспорта российские получали. Не передать всего.

Чудо спасло

– Что больше всего врезалось в память?

– Зимой на передовую попал. Из Красноярска уезжал – минус тридцать было, а там плюс пять и дождь. Ночами заморозки, а у нас ещё позиция на самой горе – обдувает всеми ветрами. В итоге я подхватил воспаление лёгких. На шесть дней попал в госпиталь, а там вместе с военными гражданских лечили. Помню, прибегают, кричат: ракетная тревога. Мы быстро бабушек, дедушек в бомбоубежище спустили, сидим, ждём. Чудом обошлось. После выписки через несколько дней больницу всё-таки атаковали. 24 человека тогда погибли. А за пару недель до моей госпитализации нас на медосмотр в город возили. Приезжаем, а военные мешки чёрные только загружать успевают. Оказалось, в них ракета попала.

– Когда смерть так близко, многие начинают верить в чудо. Обращаются к Богу. Вас спасала молитва?

– Я верующий человек, нас каждую неделю возили на службу в местный храм Николая Чудотворца. Там настоятель, отец Роман, притчу интересную рассказал о монахе, к которому люди за помощью шли. Другие служители обиделись на него, стали завидовать, а он, видя это, решил их не злить и взял обет молчания на год. Спустя полгода монахи стали обвинять его, что он вновь хочет выделиться. Мне она вспомнилась сейчас, потому что, когда вернулся домой, единственное, чего хотелось, – побыть в тишине. А вера всегда помогает.

– Но ещё больше верят и переживают родные, которые ждут вас дома. Часто звонили?

– Точек, где можно было выйти на связь, не так много. Например, когда в храм возили, там было место, где сигнал брал. А ещё когда за дровами ездили, тоже точка была. Я звонил раз в две недели. А вот парень у нас был, так он каждый день по дрова ходил, чтобы с семьёй на связь выйти. Так две недели продолжалась эта история, а потом он запятисотился. (500 – дезертир. – Прим. автора.) Поэтому всем говорю: здесь нужны ребята со стальными нервами. Если чувствуешь хоть немного сомнения – тебе здесь не место, убьют.

Русские не сдаются

– Больше всех мамы и жёны переживают, как кормят их бойцов. Всего хватало?

– Кормили просто отлично! Колбаса, сыр, яблоки – и это только то, что Минобороны присылало, а ещё и гуманитарная помощь была. Я уходил – был 100 кг, в отпуск приехал в августе 2023 года – весил 80 кг. Дома сразу давай спрашивать, что там с питанием. Говорю, ни в чём не нуждаемся, а похудел из-за физической активности. Для меня открытием стали консервированные супы. Раньше не ел подобного, а когда попробовал – восторг. Приятно удивлён, что наши заводы делают такие вкусные консервы!

– Когда домой вернулись, быстро адаптировались?

Фото: Из личного архивa/ Игорь Борзенко

– Первое время странно было. Там ведь только вверх либо под ноги смотришь, но не прямо перед собой. Всегда начеку, что можешь на мину наступить, или дрон сверху тебя засечёт. А здесь такое блаженство, смотришь в небо, а там самолёт летит. И бояться не надо. На работу уже устроился – охранником в крупный строительный магазин. Правда, в апреле планировал вернуться, но не взяли. Сейчас медкомиссия ещё строже стала, плюс возраст. Но с однополчанами держу связь, вот и брат младший, Андрей, не так давно туда ушёл. Теперь уже за него переживаю.

– Что хотели бы передать нашим бойцам?

– Возвращайтесь живыми, мы вас очень ждём. Хочется, чтобы всё это быстрее закончилось. Обидно, что лбами столкнули два братских народа. Они ведь и сами до конца не понимают, кто они. Не случайно их называют потерянным поколением. По телевизору видел выступление нашего президента. Владимир Владимирович рассказывал: когда наши окружили противника и предложили сдаться, из толпы донёсся крик: «Русские не сдаются!» И все погибли. Этим всё сказано.

Досье
Игорь БОРЗЕНКО. Родился в Красноярске в 1974 году. С 1992 по 1994 год проходил срочную службу на Тихоокеанском флоте. Окончил Красноярский колледж деревообрабатывающей промышленности. Ветеран боевых действий. Награж­дён медалью «За отвагу», ведомственным знаком Минобороны «Участник СВО», имеет Казачий крест атамана Булавина. Женат, воспитывает двух детей.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Топ читаемых

Самое интересное в регионах