Красноярские Столбы удивляют. В часе езды от города-миллионника существует замкнутый мир со своей историей, этикой и неписаными правилами. Здесь, в горной тайге, не работает иерархия, а социальный статус не значит ровно ничего.
О том, чем живёт столбизм сегодня, как устроены эти легендарные избы и почему это сообщество продолжает существовать, krsk.aif.ru расспросил известного столбиста, активиста Владимира Бутенко — человека, для которого скалы стали вторым домом.
«Грифы», «Мухоморы» и «Голубка»
«Если я неделю не ходил туда, то знаю, что через неделю уже побегу», — говорит Владимир Бутенко. И это чувство, похоже, разделяют все, для кого Красноярские Столбы стали чем-то большим, чем привычное и необычное туристическое место.
Столбизм зародился в конце XIX века, ещё до появления заповедника в 1925 году. Первые посетители приходили летом: ночевали у костров, осваивали скалы, прокладывали тропы. Компания была самая разная: казаки, вольные люди, профессора, учителя, врачи.
Чтобы не мёрзнуть ночами, начали сооружать избы. В них компании объединялись по интересам, выбирали место и возводили строения. Так среди скал выросла целая «деревня», где все друг друга знали по имени.
Сегодня в бывшем заповеднике, в 2019 году получившем статус национального парка, несколько таких изб: «Грифы», «Мухоморы», «Голубка», «Нелидовка». У каждой своя история и атмосфера. Самая необычная, по словам Владимира Бутенко, — «Грифы». Изба встроена прямо в скалу на высоте около 40 м и словно парит над землёй, открывая вид на тайгу.
У изб появились свои традиции. В «Мухоморах» (или «Сакле»), где один из членов сам Владимир, на стенах — флаги стран, где побывали завсегдатаи. Это самая «молодая» изба, ей 18 лет. Это не просто сувениры. По сути, это карта прожитых маршрутов и напоминание о том, что мир велик, но возвращаться хочется именно сюда. Картограф-энтузиаст Матвеев, составляя каталог скал, недавно попросил Бутенко помочь с названиями для трёх безымянных вершин у «Мухоморов».
«Мы их звали „Три поросёнка“, — смеётся столбист. — А картограф предложил назвать „Мухоморами“. Я не против. Теперь они на карте». Так и рождаются топонимы.
Без страховки
Столбизм — это лазание без страховки. Никаких верёвок, никаких карабинов: только руки, ноги и внутренняя собранность. Только человек и скала. За этим кроются годы тренировок, колоссальный труд и отсутствие права на ошибку.
Есть маршруты, где под ногами 40 м пустоты, а ты стоишь на трении, на кончиках пальцев, на «мизерах» — крошечных зацепах размером с фалангу пальца на руке. Рядом может быть простой путь, но сложный выбирают намеренно. В этом философия: проверить себя, пройти там, где не пройдёт другой.
Сегодня жёстких правил посвящения в сообщество уже нет, но уважение к мастерству и внимательному отношению к скалам осталось. Фото: Из личного архивa/ Владимир Бутенко
Раньше, чтобы попасть, например, в легендарную компанию «Абреки», нужно было пролезть несколько очень сложных, опасных ходов без страховки. Сегодня жёстких правил уже нет, но уважение к мастерству и внимательному отношению к скале осталось.
Столбисты — не альпинисты и не скалолазы в классическом смысле. Они хранители традиции, которая передаётся от старших младшим. Перед тем как решиться на подъём без страховки, маршрут «насасывают»: лезут с верёвкой, запоминают каждую зацепку и шероховатость. И только когда трасса отпечатывается в мышечной памяти, выходят на чистый подъём. В этом и заключается суть столбизма: не риск ради риска, а глубокий внутренний контроль и единение со скалой.
Ценность — в отсутствии цивилизации
В избу без проводника не попасть.
«Тебя кто-то должен привести», — объясняет Бутенко. Ночью по тропам ходят с фонариками, и встречный автоматически воспринимается как свой. Чужой виден сразу: он словно «прозрачный», его движения, манера держаться, взгляд — всё выдаёт новичка.
При этом никаких формальностей нет. Даже не скалолаз может зайти, если он интересен как человек, если есть что обсудить и если чувствуется что-то общее.
Есть и негласное правило: каждый приносит еду, чтобы разделить со всеми. И главное — не пытаться навязывать свои порядки. Ценность избы — в отсутствии цивилизации. Нет интернета, связи, и, как надеется собеседник, их не будет никогда.
Это место, где можно молчать по душам и просто слушать тишину. Городская иерархия, где каждый зависит от чужого мнения, здесь теряет смысл. Никто не спросит, кем ты работаешь и сколько зарабатываешь. Важно лишь одно: умеешь ли ты разделить молчание у печки и не нарушить хрупкое равновесие пространства.
Как устроены избы
Избы в заповеднике существуют давно, некоторые — далеко не в первоначальной форме. Практически каждая изба входит в общественную некоммерческую организацию столбистов. У них есть договор с администрацией, соблюдаются противопожарные и хозяйственные нормы.
Для сообщества это важный шаг в признании того, что активисты — помощники в охране природы.
Сам Бутенко описывает нынешние отношения с руководством территории как партнёрские.
Сообщество и нацпарк научились работать вместе: первые — как неравнодушные и ответственные люди, вторые — как управленческая структура. Выстроен рабочий диалог и взаимное уважение. Активисты помогают поддерживать порядок, следят за состоянием изб, убирают мусор, предупреждают нарушения.
Китайская стенка
Для Владимира и его соратников Столбы — дом в полном смысле слова. Он возвращается сюда при первой же возможности, оставляя дела, звонки и городскую суету. Не ценит слов о «местах силы», но честно признаётся: «Это нельзя не любить».
Время от времени поток людей снижается: погода, сезон, настроение. Но сегодня интерес возвращается с новой силой.
Приезжают иностранцы: зимой гостил индонезиец, которого друзья нарядили в шапку-ушанку и водили по морозу. Для южного парня это было настоящим приключением.
А скалы Китайской стенки привлекают жителей Поднебесной.
Однажды Бутенко встретил одного из них. Тот вёл местного красноярца по Китайской тропе и с гордостью показывал окрестности. «Если бы я в Китае нашёл русскую тропу, я бы тоже пошёл», — улыбается активист.
Внутренняя жизнь избы строится на простых радостях. Дни рождения отмечают обязательно, главное угощение — плов: можно накормить всех, кто заглянет на огонёк, даже если собралось 20 человек. Новые гости привозят свежие истории. Кто-то вернулся из Гималаев, кто-то сплавлялся по Енисею, кто-то пришёл пешком через тайгу.
Сообщество остаётся живым магнитом, который притягивает нужных людей. Сюда приходят за возможностью остаться наедине с собой и со скалой, сбросить маски и побыть настоящим. Это уникальный туристический феномен: традиция здесь не мешает новому, а новое не разрушает старое.
Попасть в круг столбистов по-прежнему непросто. Но именно эта избирательность и сохраняет подлинность, не позволяя сообществу раствориться в потоке случайных людей.
«Оттуда уже не уйти», — улыбается Владимир. И это — признание того, что Столбы однажды становятся частью тебя навсегда.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Минус 15 кг и стёртые ноги. Супруги раскрыли изнанку пешего тура по России 
Альпы и Персидский коридор. Эксперт сказал, как путешествовать на велосипеде 
Носики оленя и тайны плато. Мир Арктики открывается в Красноярском крае 
Без дворцов в тайге. Как создавалась Енисейская тропа вокруг Красноярска