Волна нападений медведей на людей осенью 2026 года породила множество версий о причинах агрессивного поведения хищников — от гибридов с белыми медведями до заражения паразитами. Одно из мнений: трихинеллёз и другие гельминтозы изматывают животное, из-за чего оно может легче подпускать к себе человека или даже становится злее.
Однако завкафедрой охотничьего ресурсоведения и заповедного дела СФУ, доктор биологических наук Александр Савченко на протяжении всего сезона настаивает и говорит krsk.aif.ru: причина не в аномалиях, а в экологии и поведении людей. Разбираем его аргументы по четырём ключевым пунктам проблемы.
Паразиты — это ослабление, а не агрессия
Идея о роли гельминтов, паразитических червей, как пишет ТАСС, начала обсуждаться после сообщений из Бурятии, где все отстрелянные медведи оказались заражены, и из Иркутской области, где признаки гельминтоза нашли более чем у 70% добытых зверей.
Некоторые эксперты считают: паразиты не лишают медведя страха, но вызывают истощение, анемию и боль, из-за чего ослабленный зверь легче подпускает человека. В Красноярском крае фиксировались и случаи заражения людей после употребления медвежатины.
Савченко смотрит на это шире. В беседе с krsk.aif.ru он напоминает, что трихинеллёз и другие гельминтозы известны у медведей давно, а доля заражённых росла как минимум последние 40 лет.
«О наличии медведей с трихинеллёзом известно давно, а с увеличением доли заражённых, по крайней мере, — последние 40 лет. Вполне логично возникает вопрос: почему таких ярко выраженных нашествий и проявления агрессии в отношении человека не происходило раньше? Необходимость лабораторного исследования медведей не нова, безусловно, это важно и требует внимания как со стороны ветеринарных служб, так и самих охотников. Но это больше вопрос координации и взаимодействия. То, что мы наблюдаем сегодня, вполне укладывается в экологическую составляющую, достаточно хорошо изученную на других животных, причём даже в экспериментальных условиях», — уточняет эксперт.
При этом масштаб заражения в Красноярском крае, где ситуация с хищниками остается наиболее напряженной, Савченко оценивает конкретно: от 50 до 70% бурых медведей инфицированы трихинеллёзом.
«Если мясо заражённое, ты не можешь его использовать. Но и нельзя оставлять в лесу! Тушу больного зверя в 200–400 кг добытчик должен утилизировать», — объясняет он.
По правилам тушу нужно закопать в яму глубиной не менее двух метров, что в таёжных условиях часто невыполнимо.
Кроме того, даже в жире могут содержаться паразиты, поэтому перед применением обязательна ветеринарная проверка. Именно это, по словам Савченко, делает добычу медведя экономически бессмысленной и дополнительно снижает мотивацию охотников регулировать численность.
Иными словами, паразиты ослабляют зверя и повышают риск контакта, а также создают санитарные и экономические барьеры, но не являются спусковым крючком агрессии.
Главная беда — численность, а не голод
Савченко последовательно опровергает и другую популярную версию — о тотальной бескормице в тайге. Но, по его мнению, голод служит лишь спусковым крючком.
Охотники в сезон 2026 года отмечали, что добытые медведи могут быть достаточно упитаны, а толщина жирового слоя у некоторых особей достигает 4–5 пальцев.
«Животные стали чаще выходить в посёлки и нападать на людей. Это следствие увеличения численности, плотности популяции и синантропизации части медведей», — говорит ученый.
По оценкам, численность бурого медведя 3–3,5 раза превышает установленную норму. При такой плотности обостряется конкуренция за территорию, молодые особи быстрее становятся самостоятельными, а медведицы чаще встречаются с двумя-тремя медвежатами вместо привычных одного-двух.
Именно перенаселение, а не бескормица, делает встречи с человеком статистически неизбежными. Например, только за сентябрь 2026 года в Красноярском крае зафиксировали семь смертельных нападений, а власти санкционировали отстрел более 1200 медведей.
Синдром синантропизма: медведь перестал бояться
Один из центральных тезисов Савченко — синантропизм, то есть привыкание диких животных к жизни рядом с человеком.
В качестве примера он показал карту окрестностей одного из сел Красноярского края: если в 1970–1980-е годы места обитания медведей находились не ближе 18 км от села, то с 2000-х звери живут примерно в 1,5 км. В августе 2026 года к населенному пункту вышли шесть медведей.
Причина — изменение ландшафта. Заброшенные поля и покосы вокруг деревень заросли, и буферная зона между лесом и жильём исчезла.
«Теперь медведь совершенно чётко понял, что никакой реальной опасности человек для него не представляет», — констатирует Савченко.
Неурожай кормов в отдельные годы лишь подталкивает зверей, уже обитающих возле поселений, к выходам к жилью.
Но корень проблемы — в утрате страха и доступности антропогенных кормов: свалок, компоста, открытых контейнеров в садоводствах. Осенью к этому добавляется угроза шатунов — медведей, не нагулявших жир и не залёгших в спячку. Для них человек становится не конкурентом, а добычей.
Что делать
Савченко не предлагает искать единственного виновника — будь то паразиты, гибриды или климат. Его рецепт практичен: отменять ограничения по лицензиям и активно регулировать поголовье, пока плотность хищника не вернётся к экологическим нормативам.
Параллельно необходима координация ветеринарных служб и охотников для мониторинга заболеваний, а также восстановление буферных зон вокруг населённых пунктов и управление отходами, чтобы разорвать пищевые связи между медведем и человеком.
Пока же населённые пункты рядом тайгой входят в зиму с угрозой нападения шатунов, не впавших вовремя в спячку хищников. Савченко предупреждает: человек для такого зверя — уже не пищевой конкурент, а целенаправленная добыча, и обычные памятки о шуме и поднятых руках против него не работают.
Единственный системный ответ — снижение численности и недоступность антропогенных кормов, а не надежда на то, что паразиты или голод «сами всё решат». Отдельно важно помнить о рисках для людей: мясо и сало медведя можно употреблять только после ветеринарно-санитарной экспертизы, поскольку трихинеллёз опасен и не убивается обычным прожариванием или копчением.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Юг пошёл на Север. Биолог Савченко сказал, превратится ли Сибирь в пустыню 
Маша, спаси! В Сети появляются бравые песни о нашествии медведей в Сибири 
Медведь за миллион. Эксперт Савченко объяснил, почему охота стала убытком 
Нападают, едят в ярости. Эксперт Савченко объяснил зверство медведей-шатунов