«Молодые идут защищать страну, и я отсиживаться не буду», — решил 50-летний красноярец Сергей Савка в сентябре 2022 года отправился на СВО. Там он провёл девять месяцев и остался бы до сих пор, если бы не ранение в 2023-м, из-за которого пришлось вернуться.
Из зоны спецоперации боец привёз орден Мужества, ни с чем несравнимый опыт выживания в жуткой перестрелке, а также страшные и трогательные истории, которыми поделился с корреспондентом krsk.aif.ru.
Бой раскрывает характер
Светлана Луговая, krsk.aif.ru: Сергей, вы человек семейный. Как близкие отреагировали на ваше решение участвовать в СВО?
Сергей Савка: Дети у меня на тот момент были уже взрослыми, отнеслись с пониманием. Жена очень переживала. Но как я мог остаться в стороне? За плечами служба в армии, жизненный опыт. 26 сентября пришёл в военкомат, написал заявление, а 28-го уже поехал в зону спецоперации в группе мобилизованных из Ленинского и Кировского районов Красноярска. Приехали в Омск, в 242-й учебный центр ВДВ. Оттуда улетели в Джанкой, а дальше в Херсон. Через четыре дня нас отправили за Каховскую ГЭС. Потом были Макеевка, Кременная, откуда наше подразделение выезжало на боевые задачи. В один из таких выездов я и получил ранение.
— Расскажите о том бое.
— Мы вышли прямо на опорный пункт врага. Были метрах в двадцати от него. Началась, как у нас говорят, стрелкотня. В лицо смерти смотрели. Одна пуля попала в ногу, другая — в бронежилет, но, слава Богу, не пробила. Вытаскивал пацанов с поля боя... Один парень был младше моего сына на год. Как его бросить? Когда гибнут мальчишки, ты не думаешь о себе, спасаешь их.
После этого боя, полечившись в госпитале, я съездил в отпуск в Красноярск, вернулся в воинскую часть, где служил, но оттуда меня уже отправили домой.
— При просмотре военных фильмов многие из нас ощущают внутренний подъём, думают: «Эх, я бы там...» А что на самом деле чувствует человек под обстрелом?
— Сначала страшно, но, если можешь испытывать страх, у тебя больше шансов выжить. Потом адреналин, работаешь на автомате. Бой показывает, сколько в ком смелости. Был у нас парень из Тюмени: спокойный, тихий, казалось бы, его самого защищать надо. А так себя проявил, что некоторые офицеры могли позавидовать силе его духа. Под обстрелом, пока я перезаряжал оружие, он прикрывал меня, бил из автомата, а вокруг земля просто летела: по нему строчил пулемёт...
Без конфликтов
— Расскажите немного о быте бойца. Какая она, жизнь между заданиями?
— У десантуры жизнь такая: дали приказ — грузимся в машины, выезжаем на локацию. Отстрелялись, выправили положение — снова грузимся, возвращаемся на базу. Сегодня ты не знаешь, куда тебя отправят завтра.
Но, не поверите, было место и уюту. Я по профессии повар, и ещё два повара у нас было, все из ресторанов. Купим продуктов — и готовим что-нибудь домашнее: солянку например. Как ей все радовались!
— Получалось ли держать связь с близкими?
— Постоянно на связи быть нельзя. Иногда, когда кто-то из подразделения куда-то уезжал, брал с собой наши телефоны и номера родственников, и из безопасного места быстренько отзванивался: мол, у такого-то всё хорошо.
— В подразделении все старались друг другу помогать?
— В целом старались жить дружно. Конфликты я, как самый старший, сразу улаживал. Сегодня вы в ссоре, а завтра спины друг другу прикрывать в бою. Поэтому никаких нерешённых споров. Ребята у нас в подразделении собрались хорошие. Все разного возраста: кому 22–23 года, кому 35, а кому и 48–49 лет. Но что хочу отметить: годы не всегда показатель мудрости. Среди нашей молодёжи встречались мальчишки с не по годам выстроенной системой ценностей.
Был парень у нас — внутренней силы столько, что фору даст тем, кто ему в отцы годится! Помню, когда он лежал в госпитале с ранением, купили и отправили ему туда гитару. Парня даже потом на телевидение приглашали, Александр Розенбаум ему тоже гитару подарил...
Со многими до сих пор поддерживаем отношения. Есть, например, у меня сослуживец с позывным «Панда». Был ранен, лечился, служил по контракту и теперь вернулся домой. Мой хороший друг.
«Цените то, что есть»
— А как складывались отношения с местными в тех краях, где вам доводилось бывать в ходе спецоперации?
— Русских бойцов все ждали. Но случалось, что кто-то из местных был настолько запуган врагом, что решался на дикие вещи... Одну бабушку шантажом заставили совершить диверсию. У неё внуки на Украине — ей и пригрозили: если не сделает, что велено, им будет плохо. Она и согласилась. Взяла у врагов телефон и по их поручению подбросила его под нашу машину. Хорошо, один из ребят заметил, схватил аппарат, отбежал подальше и выбросил в безлюдном месте. Через несколько минут по тому месту, куда упал телефон, случился прилёт. Но это, конечно, единичные ситуации.
Местные хорошо нас встречали, а мы в свою очередь старались помогать нуждающимся. Дедушку одного, который лишился дома и жил в подвале, снабдили провизией, спальники ему привезли, повесили шторы на входе в подвал, чтобы, если гранату закинут, она вниз к нему не попала. А он нам в благодарность подарил шмат сала. Отказывались, ведь самому ему ещё пригодится, а он: «Нет, это вам, ребята». Ели с хлебом и луком, вспоминали добрым словом старика.
— Доводилось ли вам общаться с детьми?
— Да. И после этого нашим детям, а я сейчас работаю учителем технологии в школе, я говорю: «Цените то, что у вас есть». В 2022-м в Луганске мы заехали в магазин. Подхожу к прилавку и вижу среди сладостей тамагочи. Удивился, что они ещё продаются. И слышу сзади голосок: «Я всю жизнь мечтал о тамагочи». Поворачиваюсь — стоит мальчик лет пяти с сестрой и подружкой. Спрашиваю у продавца: «Сколько у вас этих игрушек?» Оказалось, три.
Купил все, шоколадок набрал и отдаю ребятишкам. Сначала не хотели брать: родители не разрешают принимать что-то от чужих. Я говорю: «Но ты же мечтал. Берите. А старшим скажите, что это вам дал Дед — это мой позывной». Выходим с сослуживцами на улицу, мальчик за нами. Я парней выстроил, и все мы взяли под козырёк. И ребятёнок этот тоже поднял руку к виску, отдавая честь. И пока мы грузились в машины, он так и стоял.
— В наших школах дети пишут письма бойцам. Получали такие?
— Получал. Знаете, это обалденная поддержка! У меня целая пачка была — высотой в 5–6 см, но не сохранилась. Когда попал в госпиталь, мне прислали документы и личные вещи, а письма где-то затерялись. По сей день жалею. Но с одним из сослуживцев произошла удивительная история: вернулся он домой, жена решила куртку постирать и нашла в кармане письмо. Развернула — а это от их сына-школьника. Представляете, какое невероятное совпадение! Письмо случайно нашло его и даже приехало с ним в родные края.
— Сложно ли было вернуться к обычной гражданской жизни после службы?
— Не сказал бы. Меня ждала семья, появилась новая работа. Да и фонд «Защитники Отечества» помогает по разным вопросам, например, удостоверение участника СВО получить. Приглашают на концерты и соревнования. Жизнь идёт. И она прекрасна!