Развязать языки. Следователь раскрыл, как находят жестоких убийц из прошлого

В новостных сводках всё чаще встречается информация о том, что нашли убийцу или насильника, десятилетиями скрывавшегося от правосудия. Как спустя годы удаётся выйти на преступников, не оставивших следов? Что делать, если свидетели молчат? Какие техники помогают воссоздать портрет злодея с удивительной точностью?

На эти и другие вопросы корреспонденту krsk.aif.ru в преддверии Дня сотрудника органов следствия РФ ответил руководитель третьего следственного отдела (по расследованию преступлений прошлых лет) ГСУ СК России по Красноярскому краю и Республике Хакасия Иван Курдюмов.

Бросить вызов злоумышленнику

Гульнара Казакова, krsk.aif.ru: Иван, как вы решили стать следователем?

Иван Курдюмов: В нашей домашней библио­теке было много книг Агаты Кристи и Артура Конан Дойла, которые увлекали меня с детства. Когда был совсем маленьким, родители объясняли тонкости сюжета, отфильтровывая слишком жёсткие детали. Позже начал сам вникать в хитросплетения детективных романов. Интерес к расследованиям подогревали и телевизионные передачи на криминальные темы.

— А в какой момент заинтересовались раскрытием преступлений прошлых лет?

— Уже в более зрелом возрасте. Работа в системе Следственного комитета предполагает в том числе и ознакомление с архивными делами, которые по разным причинам не были раскрыты. В этом есть определённый азарт: бросить вызов преступнику и привлечь его к ответственности спустя годы.

— У современных следователей больше возможностей: широко используется ДНК-экспертиза и, вероятно, другие технологии?

— Да, это так. Возьмём, к примеру, период с 2000 по 2008 год — пик преступлений, оставшихся нераскрытыми. Тогда возможности генетической экспертизы были ограничены. Сейчас мы поднимаем дело, изучаем его и при наличии в архиве вещественных доказательств, например следов пота на одежде, отправляем их на исследование.

Специалисты с использованием новых методик, реактивов, приборов проводят повторную экспертизу. По её результатам устанавливается, что этот пот принадлежит условному мужчине, которого в рамках уголовного дела несколько лет назад допрашивали. Но тогда не было доказательств причастности этого мужчины к преступлению, а теперь ответственности ему не избежать.

— Возможностями искусственного интеллекта в анализе дел пользуетесь?

— Это очень специфическая задача, и отдавать её на откуп машине я не могу. Не доверяю и не хочу лишать себя удовольствия самому изучать дела, анализировать и пытаться их раскрыть.

«Иногда оторопь берёт». Криминалист Мамурков рассказал о психологии убийцы Подробнее

Основной источник

— С какими сложностями приходится сталкиваться в процессе работы?

— Пожалуй, с утратой вещдоков по разным причинам: от неправильной упаковки до обычного гниения — если мы говорим о генетическом материале. Поэтому основной источник информации — это люди.

— Как удаётся получить показания очевидцев, которые изначально молчали?

— Пытаемся найти с ними общий язык и объяснить, что мы делаем всё возможное, чтобы преступник не остался безнаказанным: не понёсший наказания человек начинает верить, что ничто не помешает ему повторить этот страшный опыт.

Был случай, когда в лихие девяностые работница рынка, зная, кто убил покупателя, не указала на агрессивного охранника из страха за свою жизнь. Прошло много лет, времена изменились, и она пошла на контакт.

— Как разговорить очевидца событий, если он замкнулся в себе?

— Следователь — своеобразный врач, который удаляет злокачественные опухоли на теле общества, и, чтобы он мог помочь, свидетель должен говорить ему правду. Поэтому так важно объяснить человеку, что мы находимся по одну сторону закона.

Вот пример: в 2017 году мужчина совершил преступление сексуального характера в отношении девочки. Несмотря на то что позже он попал на камеры видеонаблюдения, качество записи не позволило установить личность. В наши дни удалось выйти на людей, которые могли бы предоставить ценные сведения. Но они молчали.

Пришлось объяснять: пока насильник на свободе, в его сети могут попасть чьи-то сыновья или дочери, внуки и внучки. Позиция «я останусь в стороне» развязывает преступнику руки. Поняв, что с их молчаливого согласия могут пострадать невинные дети, свидетели заговорили. Мы вышли на зло­умышленника, осуществляли за ним скрытое видеонаблюдение. Эксперты сравнили свежее видео с записью девятилетней давности и подтвердили по походке, наклону головы, длине шага, что на кадрах один и тот же человек.

«Капризный ребенок». Чтобы расколоть маньяка, следователи давали ему конфеты Подробнее

— За годы воспоминания о происшествии могут стереться из памяти. Как поступаете в подобной ситуации?

— Существует методика так называемой активизации памяти. У нас была ситуация: после работы с экспертом-психологом свидетели убийства, совершённого 18 лет назад, описали художнику портрет преступника, и когда мы сравнили его с изображением подозреваемого, совпадение оказалось практически стопроцентным.

— А если свидетель сменил место жительства, как находите?

— В этом вопросе нам помогают оперативные сотрудники. Также запрашиваем сведения в ЗАГСе, трудовой инспекции, фонде медицинского страхования, Социальном фонде и других организациях и ведомствах — собираем информацию по крупицам. Проверяем адреса, беседуем с соседями. Мониторим соцсети, узнаём о его друзьях, хобби, перемещениях. И находим.

К примеру, свидетельница поджога павильона с продавцом, совершённого в 1997 году в Красноярске, боясь преступника, переехала в Краснодарский край. Вышла замуж, сменила фамилию и не возвращалась, будучи уверенной, что агрессор её убьёт.

Мы нашли и её, и подход к ней — и это помогло раскрыть преступление. Но иногда оказывается, что свидетели уже умерли, уехали из страны или ведут маргинальный образ жизни и не в состоянии ничего рассказать.

«Пообещала добиться пожизненного». Следователь раскрыла секреты громких дел Подробнее

«Крокодиловым слезам не верю»

— Бывало ли, что преступник сам приходил с повинной спустя много лет?

— Исходя из моей практики, это возможно максимум до года с момента совершения преступления. Позже такое практически нереально. Человек понимает, что его до сих пор не нашли, и думает, что вряд ли уже найдут.

Но, попадая под следствие, многие говорят: «Ребята, хорошо, что вы меня поймали, вы не представляете, как мне было тяжело с этим засыпать». Я в эти крокодиловы слёзы не верю: было бы тяжело, пришли бы сами.

— Расскажите об одном из наи­более интересных дел в вашей практике.

— В 2006 году в Норильске парни из криминальных кругов не поделили сферы влияния. Один прилюдно унизил другого, и обиженный вознамерился отомстить: начал приискивать оружие, собирать команду.

Узнав о его планах, обидчик решил опередить оппонента. Вместе с сообщниками он похитил мужчину и его приятеля, заковал их в наручники, надел на головы мешки и вывез за город, где отравил выхлопными газами в металлическом контейнере. Тела сообщники скрыли в снегу. Позже убийцы начали распространять слух о том, что погибшие якобы сами отравились, прогревая машину в невентилируемом гараже.

«Уликой может стать даже запах»: криминалист СК - о секретах работы Подробнее

— Рассчитывали, что ситуацию спишут на несчастный случай?

— Да. Но убийцы забыли снять наручники с одной из жертв. 20 лет назад свидетели неохотно шли на контакт: бандиты держали в страхе половину Норильска. Работая над архивным делом, мы подняли другие дела, чтобы выйти на окружение подозреваемого, и нашли человека, который подтвердил его причастность: оказывается, преступник сам обо всём рассказал в сауне, и есть трое свидетелей разговора. Мы нашли их, причём одного привезли из Самары, ещё одного — из Пермского края. Показания подтвердились. За преступником мы летали в Москву, нашли всех его подельников. В конце концов главарь признался.