Сталин отметил. Войно-Ясенецкий приехал в Сибирь в ссылку и сотворил чудеса

Сибирь встретила Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого этапом и клеймом врага народа, а провожала — главным хирургом-консультантом эвако­госпиталей Красноярского края и архиепископом. Спустя шесть лет после последней ссылки в регион написанный им труд был отмечен Сталинской премией — случай, небывалый для человека, носящего рясу.

О том, почему красноярские этапы стали вершиной его служения, корреспондент krsk.aif.ru расспросила директора музея святителя Луки в Фёдоровском монастыре Переславля-Залесского, кандидата биологических наук, члена Общества православных врачей Екатерину Каликинскую.

Очерк увезли в столицу

Красноярский край занимает в судьбе святителя Луки особое место. Первая ссылка 1924–1926 годов пролегала через Енисейск, таёжную Хаю и суровые северные становища. Однако самой тяжёлой оказалась третья (после Архангельска). Она началась в 1940 году в Большой Мурте и закончилась спустя четыре года в Красноярске. Епископа-хирурга считали врагом народа. Однако его врачебный талант признавали даже те, кто обязан был ему не доверять.

«В Большой Мурте он работал на ставке санитарки или прачки, фактически нелегально», — рассказывает Екатерина Каликинская. Но именно тогда, когда его, казалось, окончательно загнали в угол, начался стремительный взлёт.

Молодые врачи, прибывшие в Большую Мурту, очень обрадовались, что с ними будет работать светило хирургии. Но десятилетиями воспитанное недоверие к человеку в рясе никуда не делось.

С началом Великой Отечественной войны ссыльного архиерея перебросили в Красноярск, где он, по сути, перестроил всё здравоохранение огромного края, контролируя транспортировку и сортировку раненых, выполняя несколько операций в день в эвакогоспиталях, обучая молодых врачей. Фронт требовал спасать раненых, и профессор делал то, чего не удавалось никому: оперировал сложнейшие гнойные раны, разрабатывал методики, которые немедленно уходили в практику.

Главный хирург Наркомздрава РСФСР Николай Приоров, инспектируя красноярские госпитали, увидел уровень и масштаб сделанного и увёз в Москву рукопись второго издания «Очерков гнойной хирургии». В 1946 году эта книга принесла профессору Войно-Ясенецкому, епископу-хирургу, Сталинскую премию. Успех был беспрецедентным не только из-за его опального статуса ссыльного.

«Валентин Феликсович не был директором какого-то научного института или коллектива, как другие лауреаты, — подчёркивает Каликинская. — Он всё делал самостоятельно: проводил операции, писал научные труды. Такого больше не было в то время! Все эти достижения совершались в постоянном противодействии со стороны окружающих и власти».

Вернул зрение, пересадил кожу. Святой Лука творил чудеса в ссылке на Севере Подробнее

Письмо Льву Толстому

Как бы жестоко ни складывалась его судьба, основа духовного подвига закладывалась задолго до Сибири, уверена исследователь.

Ещё будучи девятнадцатилетним юношей, Валентин Феликсович написал Льву Толстому письмо, сформулировав кредо всей своей жизни: «Я хочу помогать бедным людям, я хочу стяжать любовь Христову, и для этого не нужно никаких особых средств».

Позже, став земским врачом, он сознательно избрал путь «безмездного» (то есть безвозмездного) целительства.

«Он прекрасно понимал, что такое врачевание — самый короткий путь к святости, потому что Господь и сам был своего рода „безмездным“ врачом», — уверена Екатерина Каликинская.

В 1917 году, в голодном Ташкенте, куда Войно-Ясенецкий перевёз семью из-за болезни жены, хирург возглавил городскую больницу, а в 1921 году, после смерти супруги, принял священный сан.

Затем последовала тайная епископская хиротония — шаг на Голгофу, почти гарантированный приговор в годы гонений.

Но и в тюрьмах, и в ссылках он оставался верен двум вещам: «исповеданию веры, своего епископского сана и врачебной работе, в которой он никогда не нарушал принципов милосердия и безмездности», подчёркивает исследователь. Эта последовательность поражала даже его недругов.

Православный «белый шаман». Енисейск стал местом подвига святого Луки Подробнее

Несгибаемость

Каково было отношение государства к епископу-хирургу? Прагматичное использование и злоба. Власти не могли простить ему его абсолютную независимость и веру.

«Для власти люди были пешками, механизмами, а он всегда был личностью, которую никто не мог двигать, как шахматную фигуру», — уточняет директор Переславского музея. На допросах он говорил прямо: «Если бы вы не гнали церковь, я бы стал большевиком, но вы гоните, поэтому я ваш враг». Даже в 1943 году, когда началось возвращение обновленцев в лоно церкви, святитель Лука отказывался принимать их без публичного покаяния.

Как замечает исследователь, церковь тогда была вынуждена заниматься дипломатией, он же дипломатом не был никогда. «Он говорил, что есть мудрость научная, есть духовная, а есть политическая — она самая грубая и ниже всех других. И он ею никогда не владел».

Эта несгибаемость не только рождала ненависть. Она же обращала недругов в друзей.

Известен такой случай. Некая ташкентская студентка, практически издевавшаяся над профессором из-за сочетания в его деятельности православия и науки, когда тот принял сан, через 30 лет написала ему: «Поздравляю со Сталинской премией, пусть вам всегда светит солнце разума, вы всегда были главным из моих учителей жизни».

А функционер, кандидат в члены коммунистической партии, пришедший с проверкой по жилищной жалобе архиерея, вышел из его дома с верой в сердце. В итоге забрал своё заявление и поступил в духовную академию.

Врач стал святым. Тяжелый путь гениального хирурга и епископа Луки Подробнее

Быстрая помощь и точная диагностика

Святитель Лука ушёл из жизни в 1961 году, но чудеса по молитвам к нему происходят постоянно. Касаются они прежде всего здоровья.

Екатерина Каликинская сама стала свидетелем одного из них в Переславле, где в Сретенском храме каждую пятницу служат молебен перед иконой с частицей мощей святителя.

Врач скорой помощи Александр Романенко пел в церковном хоре, а в разгар пандемии сутками спасал ковидных больных. Но вскоре заболел сам, успев накануне прийти на службу.

«Я была в ужасе, потому что он общался с моими родителями, которым за восемьдесят, с батюшкой, певчими... Все были в теснейшем контакте, — вспоминает Каликинская. — Но представьте себе, никто не заболел — ни мои родители, ни батюшка, стоявший с ним в алтаре плечом к плечу, ни певчие, которые пили с ним из одной чашки горячую воду, чтобы голос не сел, ни его собственная семья. Никто. Это настоящее чудо, причём массовое».

Другой случай произошёл с девочкой: долгое время не могли найти причину тяжёлого нарушения её развития. Врачи перебирали диагнозы, но болезнь определить так и не удавалось. Однажды её мама, тоже врач, посмотрела фильм о святителе Луке.

«Женщина много о нём думала, молилась ему, и вдруг всё стало ясно, проблема решилась, — рассказывает Каликинская. — Это очень на него похоже, это его почерк — быстрая, точнейшая диагностика и решительная помощь! Ведь он славился этим даром!»

Известно, что сам святитель получил от Бога способность видеть незримое. Потеряв зрение, он всё равно мог безо­шибочно ставить диагнозы, даже не видя человека, — ему было дано знание свыше. К примеру, незадолго до смерти он дал предсказание на десять лет вперёд одной из крымских прихожанок.

«Многие дары святости были даны ему ещё при жизни», — подчёркивает Каликинская. Сегодня, спустя десятилетия, случаи исцеления по молитвам к «врачу, возлюбленному Богом» продолжают происходить.

Хирург, прошедший три суровые ссылки, сумел доказать: святость достигается не только в келье, но и у операционного стола, если работать «безмездно», верить бесстрашно и любить человека больше, чем себя.